Кино. Поведенческие войны.

В студии радио «Благовещение» протоиерей Андрей Спиридонов и Георгий Лодочник.

А.С.: Добрый день, уважаемые радиослушатели, в эфире радио «Благовещение». В авторской рубрике «Горизонты» я, протоиерей Андрей Спиридонов, и мой постоянный собеседник Георгий Лодочник продолжаем обсуждать культурные и бытийные явления нашей жизни.

В прошлый раз, затеяв разговор о массовой киноиндустрии, которая уже почти добрую сотню лет скрывается под маркой «Голливуд», мы пришли к довольно любопытным выводам. Идейная составляющая американской киноиндустрии совершенно естественным образом для падшего человека связана с проявлением не духа, а плоти. Плоти именно в христианском понимании, плоти связанной грехами и страстями. Мы коснулись святоотеческой аскетики, неожиданно ,может быть, для слушателей, примерив Голливуд к суждением отцов церкви.

Голливуд и современные киноиндустрии при всём своём разнообразии служат идейным рупором мира не христианского. Мира по крайней мере, может быть и связанного с христианством, потому что (при всем нашем критическом отношении) США нельзя отказать окончательно в христианских основах. Необязательно православных, но в протестантских, католических, порой, к сожалению, сектантских. Тем не менее, всё-таки Америка остается христианской страной, хотя и сильно связанной с культурной политикой, которую мы называем политкорректностью или толерантностью, и которая очевидно проявляется в современном кинематографе. Основной же фундамент американской мечты не христианский, а скорее языческий.

Г.Л.: Именно в этом одна из самых сложных проблем искусства вообще. С одной стороны, искусство должно быть интересным. Понятным людям, для кого создаётся. Но есть закон духа и есть закон плоти. И эти законы противоречат друг другу. Для того, чтобы было понятно и интересно, человек должен ощущать и плоть, но должен иметь опыт и духа. Очень мало людей понимают, о чём речь реально идёт. Для большинства дух — это некая абстракция.

А.С.: Греховная ослеплённость, в которой человек прибывает, лишает человека понимания, что такое дух, что такое благодать. Пока человек не вкусил опыт общения с Богом, объяснить это невозможно. Когда ты связан грехом, и не имеешь стремления к Богу, ты самой очевидности и не имеешь.

Г.Л.: Поэтому большинству искусство по духу будет непонятно и неинтересно. Вот почему искусство всегда апеллирует к радостям плотского мира мира и красоте плотской. Материального мира, который понятен всем. Есть искусство, старающиеся показать, что красота плотского мира – это отражение мира духовного. Сегодня это уже очень небольшая часть искусства. Возьмите классическую музыку, допустим, Баха. Музыка Баха – это очищенная от страстей музыка.

А.С.: Бах это ещё и христианская традиция.

Г.Л.: За Бахом идёт Моцарт, потом Бетховен, где сплошь уже страсти, музыка, основанная на человеческих страстях. Потом была попытка авангарда, в том числе Прокофьев, который пытается за счёт эстетики очиститься от страстей. Интересно, что в своих дневниках Прокофьев пишет, что хотел делать музыку, которой никогда не было. Основная часть материала была своей, не заимствованной ни у кого. Новые формы, новые сложные композиции. А потом в какой-то момент он понял, что надо остановиться, иначе из музыки уйдёт смысл. Потом появились такие авангардисты, которые уже не боялись, что из музыки уйдёт смысл.

А.С.: При всём при том, при существовании авангарда, всё-равно явление традиций возможно. Возьмите, например, Георгия Свиридова. На качественном уровне его музыка сопоставим с Бахом, как с проявление христианской традиции.

Г.Л.: Да, возврат к христианству, но музыка Свиридова чувственная.

А.С.: Другое столетие, слом традиций уже произошёл.

Г.Л.: Это в музыке, которая абсолютно абстрактна. Живопись, особенно библейская, ближе к духовной. А вот кино появилось, когда всё уже довольно сильно развратилось. Кино, как и театр, более ограниченный вид искусства, чем, например, литература или музыка.

А.С.: Кино — более массовое искусство.

Г.Л.: Фильм, который меня потряс (в полной версии) – «Страсти по Андрею» Тарковского. Фильм о всепобеждающей любви, о божественной любви, не плотской.

А.С.: «Андрей Рублёв» это, прежде всего, поэтическое явление на определённом историческом материале. Тарковский один из моих любимых режиссёров, который на меня в юности и молодости имел очень сильное воздействие, может быть даже способствовал приходу к вере, тому, что Господь привёл меня в церковь.

Сам Тарковский при этом, по-моему, в Церкви много чего не понимал. Церковную истории России он осознавал как человек ХХ столетия, мучающийся своими проблемами. Автор-интеллигент, большой индивидуалист, страдание Андрея Рублёва в фильме – это страдание интеллигента ХХ столетия, к реальному Рублёву не имевшие отношения. Но я нисколько не умоляю художественные достоинства этого фильма, это действительно шедевр. Тарковский в кинематографе это некий особый жанр искусства, по меркам Голливуда, он не вполне кинематографичен. В Голливуд бы не вписался, скорее всего. Тарковский это живопись в кино, это поэзия в кино, но никак не экшн.

Г.Л.: Конечно, реальный Андрей Рублёв, скорее всего, немного по-другому переживал. Но все новеллы в фильме о любви. Кинематографически это потрясающее кино.

Но когда вы занимаетесь продажами, то продажи это совсем другие технологии. Голливуд на 99% это именно маркетинг продаж. И чем дальше, тем больше, Голливуд используется как мягкая сила, как система поведенческих войн.

Раньше люди жили семьями. Семья включала человек сто: сыновья с жёнами, даже и с внуками, входили в состав большой семьи. Была вера, была традиция. Если хотели сбить с толку молодёжь, приходилось идти очень длинным путём, вносить в религию ереси. В кино не надо ничего объяснять. В кино видна только плотская часть мироздания. Просто берёте и показываете, как надо делать. Главное, иметь силу и свободу, и делайте, что хотите.

При этом, все виды и образы жизни равноправны. Один увлекается наркотиками, другой гомосексуалист, третий — христианин. Голливуд, всякие MTV, Instagram мощнейшие орудия поведенческой войны. Ничего не объясняют, особенно детям, а просто показывают, как надо жить. И живут, слепо подражая, имитируя вот эту показанную жизнь. Вы говорите им, посмотрите, есть Евангелие, есть культура, есть добро, есть любовь, есть вера. Но они видят в кино, что их нет. Прекрасно вписываются в эту систему наши Звягинцевы, Хлебниковы, Бутусовы. Глобальная поведенческая война, направленная на то, чтобы людей обратить в рабство.

Чтобы хорошо продавалось, авторы апеллируют к красоте, прежде всего, доступной. К плотскому миру, страстям, сексуальной составляющей, к тому, что наотмашь как бы бьёт человека, заставляет его смотреть и платить за просмотр деньги. И мало того, что платить деньги за просмотр, но потом и жить так, как показано. Весьма высокое искусство порабощения.

А.С.: Это и есть основной идейный тренд.

Г.Л.: «Кто кем побеждён, тот тому и раб». И это уже не рабство чисто физическое, не рабство страстям, но рабство конкретным людям, конкретной структуре.

А.С.: А наши «любимые» олигархический группировки пытаются это тоже использовать или они инспирируют?

Г.Л.: Когда человек видит реальность, история становится простой, понятной и одновременно глубокой. Если мы смотрим на историю последних 2000 лет как на противостояние сатаны Христу, то всё становится просто, ясно и логично.

А.С.: Видимо неслучайно, что в современный массовой культуре Христос всё больше становится фигурой умолчания. «Страсти Христовы» сразу стал фильмом скандальным, Мэл Гибсон, как режиссёр, был отлучён от работы в Голливуде, стал фигурой юродивой, нанёс пощечину общественному вкусу. Христос со своей правдой не вписывается в массовую культуру, в некую языческую эстетическую новую правду, где во главе угла поклонение Золотому Тельцу и образ жизни, с этим поклонением связанный. Фактически, это идейная подготовка пришествия антихриста.

Г.Л.: Золотой телец — это только средство. Главная задача это противостояние Христу, который пришёл сделать людей свободными. Освободить от власти этого мира, от власти сатаны. В духовном мире добро со злом не смешивается: там есть добро и есть зло. В материальном же мире смешано духовное светлое с духовным тёмным. Материальный мир, мир плоти пронизан злом, поэтому существовать такой мир не может и должен погибнуть. И всё, что создаётся здесь погибнет, а вечно существует только истинное – созданное Богом. Блистает материальный мир красотой духовного мира, но одновременное и пронизан страстями и пороками тёмного мира. Христос пришёл именно освободить человека, удерживаемого соблазнами или силой.

Как-то я был в монастыре в Звенигороде. Туда приехала группа инвалидов из больницы. Перед ними выступал монах: «Видите эти церкви? Это же невероятная дерзость!Мы находимся в мире под властью сатаны, а здесь церкви стоят!» Христос освободил человека, открыл ему красоту, открыл ему путь, и человечество стало в массовом порядке принимать сторону Христа. Чтобы удержать человечество в своей власти сатане нужно было выставить собственное откровение.

А.С.: Мне интересная мысль пришла. Вы говорите, что человечество находится под властью сатаны. Само значение христианской культуры возможно состоит в том, что формируется пространство не просто веры, а пространство жизнедеятельности, которое в гораздо меньшей степени под властью сатаны. Или вовсе не находится под ней. Когда культура христианская выражается не только в храмовом строительстве, но и в иконописи, в образе жизни.

Я встречал у святых отцов мнение, что человек по отношению к дьяволу находится в неком таком нейтралитете. Дьявол не имеет полной власти над человеком. Если бы человек изначально был порабощен властью дьявола, то с человека и спроса никакого бы не было. Ничего поделать было бы нельзя. Человек находится, несмотря на то, что дьявол на него нападает, в состоянии определённого внутреннего выбора. Если человек обращается ко Христу, то он имеет возможность освобождения от собственных страстей и грехов. Освободившись от грехов, человек становится полностью свободен от воздействия дьявольского, как известно, дьявол действует на нас через наши грехи и страсти. Если же человек потворствует своим страстям и грехам, то даёт власть над собой дьяволу, совершает выбор в пользу дьявола. Находясь в пространстве культуры христианской, человек облегчает для себя правильный выбор.

Когда насаждается культура плоти, культура потворствования страстям, «американская мечта», то для человека затрудняется выбор отношения ко Христу, спасения, но облегчается выбор гибельной направленности. В этом состоит духовное значение культуры.

Г.Л.: Христианская монархия была главной целью атаки последние 300-400 лет. Сейчас уже не только государство, уже семья разрушается.

А.С.: Мы подошли к одной очень важной теме, которую надо будет перенести в следующий сюжет или может быть даже в несколько следующих сюжетов. Тема эта – понятийный аппарат современного человека. При воздействии массовой культуры, насмотревшись того, что предлагает с экрана современный кинематограф, человек просто не в состоянии воспринимать другие понятия. Например, о целомудрии можно вообще забыть, как о понятии, которое в общественном и культурном поле имеет какое-то значение для человека. Как и о ряде других христианских понятий, потому что они не вписываются в кругозор, в понятийный аппарат современного человека. Обратимся к этой теме в следующий раз. Храни Господь!